«Для Сабины "жить в правде", не  лгать ни себе, ни другим, возможно лишь при условии, что  мы живем  без зрителей. В минуту, когда к нашему поведению кто-то приглядывается, мы волей-неволей приспосабливаемся  к  наблюдающим за нами  глазам и уже  все, что  бы мы ни делали, перестает быть правдой. Иметь зрителей, думать о зрителях - значит жить во лжи. Сабина ни в грош не ставит литературу,  где авторы обнажают  всю подноготную своей  жизни и жизни своих друзей.  Человек,  утрачивающий  свое  сокровенное,  утрачивает  все, думает Сабина. А человек, который избавляется  от  него  добровольно, не  иначе как монстр. Поэтому Сабина вовсе не страдает от того, что ей приходится утаивать свою любовь. Напротив, лишь так она может "жить в правде".

Франц,  напротив,  уверен,  что   в  разделении  жизни  на   частную  и общественную сферу заключен  источник всяческой лжи: в частной жизни человек один, а в общественной - совсем  другой. "Жить  в  правде" для  него  значит разрушить барьер между частным и общественным. Франц любит цитировать Андре Бретона,  сказавшего,  что он хотел  бы жить в  "стеклянном  доме",  где нет никаких тайн и куда дозволено заглянуть каждому.»

Милан Кундера. Невыносимая лёгкость бытия

Для меня «стеклянный дом» - адская, неумная шутка. Мнение Сабины – близко и понятно.

Найти и процитировать эти отрывки из «Лёгкости» и «Бессмертия» заставило меня созерцание картинок пользователей ЖЖ. В какой-то момент я почувствовала усталость от бесконечной череды лиц. Знаете, когда пытаешься посмотреть, кто еще занёс в список своих интересов что-то из вашего, создается этакий ковер из ю-пиков. Лица, лица, лица… Утомляет. После этого я захотела поменять свои картинки – пусть будут цветы, натюрморты, пейзажи, но только не эти мелькающие и стирающие восприятие индивидуальности, лица… Этот мотив проходит по многим книгам Кундеры (ведь говорят же, что писатель пишет всю жизнь лишь одну книгу) – наше лицо и тело – отражения ли это нашей души?   

«Она взяла другой журнал, нацеленный больше на политику и  культуру.  Ни тебе катастроф, ни нудистских пляжей с принцессами, зато  там  были  лица, сплошные лица.  И  в  конце,  в  разделе  книжных  рецензий,  каждую  статью сопровождала фотография  рецензируемого  автора.  Поскольку  писатели  часто оставались неизвестными, к фотографиям можно было отнестись как  к  полезной информации, но как оправдать пять  изображений  президента  республики,  чей подбородок и нос все давно уже знают как свои пять пальцев? Автор передовицы тоже был изображен на маленьком фото над своим текстом,  видимо  на  том  же месте, что  и  каждую  неделю.  В  сообщении  по  астрономии  были  помещены увеличенные улыбки астрономов; и на всех рекламах - пишущих машинок, мебели, моркови - тоже были помещены лица,  сплошные  лица.  Она  снова  просмотрела журнал с первой до последней страницы; подсчитала: девяносто две фотографии, на которых были исключительно лица; сорок одна  фотография,  где  лицо  было вместе с фигурой; девяносто лиц  на  двадцати  трех  фотографиях,  где  были группы фигур, и лишь одиннадцать фотографий, где люди играли второстепенную роль или вовсе отсутствовали. Всего  в  журнале  было  двести  двадцать  три физиономии.

«Во времена нынешние  тело, конечно, вещь изведанная; мы знаем:  то, что стучит в груди, - это сердце, а нос - оконечность трубки, которая  выступает из  тела,  дабы подавать  кислород в  легкие.  Лицо не что  иное,  как некая приборная панель,  куда  выводятся все  механизмы тела, то бишь пищеварение, зрение, слух, дыхание, мышление.

…Она  стремилась  сквозь  свое  тело  увидеть  себя.  Поэтому так  часто останавливалась  перед зеркалом. А поскольку боялась, чтобы  при этом ее  не застигла  мать,  каждый любопытный  взгляд в  зеркало носил характер тайного порока.

К зеркалу влекло ее не тщеславие, а удивление  тому, что она видит свое "я". Она забывала, что смотрит на приборную  панель телесных механизмов.  Ей казалось,  что она видит  свою  душу, которая  позволяет  ей познать  себя в чертах лица. Она забывала, что нос - это всего лишь оконечность трубочки для подачи  воздуха  в  легкие.  Она  видела  в нем  верное  отображение  своего характера.

Она смотрела  на себя долго  и  подчас  огорчалась, видя  на своем лице черты матери.  Но тем настойчивее она  смотрела на  себя и старалась усилием воли отвлечься  от материнского облика, вычеркнуть  его  начисто, дабы в  ее лице оставалось лишь  то, что представляло ее самое. Когда ей это удавалось, наступала минута опьянения: душа выступала на поверхность тела, как  если бы войско,  вырвавшись из трюма, заполонило всю палубу, замахало руками  небу и ликующе запело.

…Теперь  нам может быть  понятнее  смысл  тайного Терезиного порока,  ее частых и долгих взглядов, бросаемых на себя в зеркало. Это борьба с матерью. Это  была  мечта  не  быть телом,  похожим  на  другие тела,  а  увидеть  на поверхности  собственного лица войско души, вырвавшееся  из трюма на палубу. Нелегко было: Терезина  душа, печальная,  несмелая, забитая, была спрятана в глубине ее нутра и стеснялась выйти наружу.»

Милан Кундера. Невыносимая легкость бытия

Мало сказать, что ему наплевать на обнародование своих теорий: одна мысль об этом внушает ему омерзение. Тот, кто выносит свои идеи на суд публики,  как-никак  рискует убедить  других  в собственной  правоте, повлиять на  них и таким образом  оказаться  в числе  тех,  которые  силятся изменить  мир.  Изменить мир!  С  точки зрения  Понтевена  - это  чудовищное намерение! Не потому, что  мир, такой,  какой он есть, представляется чем-то восхитительным,  но потому, что всякое  изменение в  нем неизбежно  ведет  к худшему. И  еще потому, что с точки зрения более  эгоистической всякая  идея, ставшая достоянием гласности, рано  или  поздно оборачивается  против своего автора и  лишает  его  того  удовольствия,  которое  он испытывал,  мысленно вынашивая ее. Ибо Понтевен принадлежит к  числу виднейших  учеников Эпикура: он  порождает и развивает свои  идеи единственно  потому, что это доставляет ему  наслаждение.  Он  не презирает  человечество,  которое служит  дл  него неиссякаемым   источником   добродушно-насмешливых  наблюдений,  но   и   не испытывает ни  малейшего желания  войти с ним в  более  тесный  контакт. 

Милан Кундера. Неспешность (* - bold’ом выделено мной)

Вы же знаете, как бывает, когда двое беседуют. Один говорит, а другой перебивает его: «Ну, точно как у меня, я…» и начинает рассказывать о себе, пока первому уже, в свою очередь, не удается вставить «Ну точно, как у меня, я…» …Ибо вся жизнь человека среди людей есть ни что иное, как битва за чужое ухо.

Милан Кундера. Книга смеха и забвения

Я обожаю Милана Кундеру. Умнейший человек!

Талантливый словоплет и любитель выпить cherepanov_alex вот этим

http://cherepanov-alex.livejournal.com/366044.html

постом  напомнил мне, что я собиралась поделиться Кундериной классификацией случайностей.

Из романа «Бессмертие»:

«Я мечтаю написать об этом большую  книгу:  "Теория  случайности".

Первая часть: Случайность, управляющая  совпадениями.  Классификация  разных типов случайных совпадений.

Пост и комментарии к нему мудро-вдумчивого Револьта revoltpи новоприобретенной подруЖЖки, легкословой и легкокрылой ka_hзаставили меня обратиться к любимейшему, спасительному Кундере и его столь близким мне рассуждениям о ненавистности шума и вожделенности тишины.
 

«- Заколдованный круг. Люди глохнут, потому что включают музыку все громче и громче. Но поскольку они глохнут, им ничего не остается, как включать ее еще на большую громкость.

- Ты не любишь музыку? - спрашивает Франц.

- Нет, - говорит Сабина. Затем  добавляет:  - Возможно, если бы жила  в другое время... - и она думает о времени,  когда  жил Иоганн Себастьян Бах и когда  музыка походила  на  розы,  расцветшие  на  огромной снежной  пустыне молчания.

...Тотальный характер  мерзости проявился прежде  всего как вездесущность  акустической   мерзости:  машины,  мотоциклы,  электрогитары, дрели, громкоговорители,  сирены. Вездесущность визуальной  мерзости  вскоре последует.»

Из «Невыносимой легкости бытия»; bold’ом выделено мной.

«Еще в 1930 году он [Шёнберг] писал: «Радио это враг, враг безжалостный, он неудержимо наступает, и всякое сопротивление безнадежно»; оно «перекармливает нас музыкой… не задаваясь вопросом, хотим ли мы ее слушать, имеем ли возможность ее воспринимать», и в результате музыка превратилась в простой шум, шум среди шумов.

Радио оказалось ручейком, с которого все началось.

…музыка переписанная, переаранжированная, урезанная, раздираемая на части, фрагменты рока, джаза, оперы, поток где всё перемешано, когда невозможно узнать кто композитор (музыка, ставшая шумом, анонимна), когда невозможно отличить, где начало, где конец (музыка, ставшая шумом, не имеет формы): сточная вода музыки, в которой музыка умирает.»

Из «Неведения»

В начале того романа, который Тереза держала под мышкой, когда пришла к Томашу, Анна  встречается  с Вронским  при странных  обстоятельствах. Она на перроне, где только что кто-то попал под поезд. В конце романа бросается под поезд Анна. Эта симметрическая  композиция,  в которой  возникает одинаковый мотив в начале и  в  конце романа,  может вам показаться слишком "романной".

Да, могу  согласиться, однако  при  условии, что слово "романный" вы  будете понимать отнюдь не как "выдуманный", "искусственный",  "непохожий на жизнь". Ибо именно так и компонуются человеческие жизни.

Они скомпонованы  так  же, как музыкальное  сочинение. Человек, ведомый чувством красоты, превращает  случайное событие (музыку Бетховена, смерть на вокзале)  в  мотив, который навсегда  останется в  композиции  его жизни. Он возвращается  к  нему, повторяет его, изменяет, развивает, как композитор  - тему своей сонаты. Ведь  могла  же  Анна  покончить  с собой  каким-то  иным способом!  Но мотив вокзала и смерти, этот  незабвенный  мотив,  связанный с рождением любви, притягивал ее своей мрачной красотой и  в  минуты отчаяния. Сам  того не ведая, человек творит свою жизнь по законам красоты даже в пору самой глубокой безысходности.

Нельзя,  следовательно,  упрекать  роман,   что  он  заворожен  тайными встречами  случайностей (подобными встрече Вронского, Анны, вокзала и смерти или  встрече  Бетховена, Томаша,  Терезы и  коньяка), но  можно  справедливо упрекать  человека,  что  в  своей  повседневной  жизни   он  слеп  к  таким случайностям. Его жизнь тем самым утрачивает свое измерение красоты.

Милан Кундера. Невыносимая лёгкость бытия.

Меня коробит, когда разнообразные …–веды препарируют произведения искусства. Зачем «расшифровывать», додумывать 5-10 смыслы, выискивать «скрытое», проявление биографии и характера автора в произведении? А ведь многие люди делают копание в чужих творениях профессией. Как это печально. Сам не могу ничего создать – хоть в чужом поковыряюсь.

Со школьных лет нас учат разбирать на «запчасти» красоту, препарировать ее, рассматривать на свет; нас приучают видеть и понимать то и так, как это принято и традиционно; все эти анализы (Господи, какой отвратительный и холодный, как скальпель, медицинский термин!) произведений – Толстого, Пушкина, или, например, Булгаковского «Мастера и Маргариты» - зачем?! Для лучшего понимания? Смешно, право. Кто способен – поймет сам и сразу (о, как я всё угадал!), кто нет – пропускает часть про Пилата.  

У Милана Кундеры, как всегда, нашла великолепную иллюстрацию этого:   

«Imagination. Воображение. “Что вы хотели сказать историей Тамины на острове детей?” [речь идет о «Книге смеха и забвения» - прим. моё] — спрашивают меня. Сначала эта история была сном, который меня поразил и после пробуждения не выходил у меня из головы и который я расширил и углубил, когда его записывал. Его смысл? Если хотите: галлюцинативный образ инфантократического будущего. Однако не смысл предшествовал сну, а сон — смыслу. Значит, этот рассказ следует читать, отдавшись воображению. А вовсе не как ребус, который нужно расшифровать. Именно силясь расшифровать Кафку, кафковеды убили его».

(Милан Кундера. 73 слова

http://magazines.russ.ru/ural/2001/5/kun.html)

Странный спор какой-то, беспочвенный. Всё равно, что спорить – чтО важнее, вдох или выдох?  Свобода и безопасность, по-моему, равнозначные величины.

А еще мне это напомнило, что Кундера в «Вальсе на прощание» писал,

«если бы каждый человек имел возможность убивать тайно и на расстоянии, род людской за несколько минут иссяк бы». 

Или еще – оттуда же:

«жажда порядка являет собой добродетельный предлог, с помощью которого ненависть к людям прощает себе свои бесчинства».

..Хорош Веллер. Манера говорить мерзковата, но язык подвешен. Не представляю, как можно с ним спорить – так красноречив, чертяка. Понравилось: «Онегин – моральный рантье. Вижу, как всё плохо – а сделать что-либо неспособен».

В очередной раз поразили безвкусные декорации - этот фон из ломающихся человеков. А ведь несёт какую-то смысловую нагрузку, наверное - культура, всё-таки. И может, и нет - стёб чистой воды?..  

Дети – воплощенная невинность, способность видеть ангелов... Вот и у Вендерса – один из мотивов «Неба над Берлином». А, по-моему – это стереотип; дети могут быть невероятно жестокими. Мне ближе взгляд Милана Кундеры

«…она стояла  и прижимала к груди ворону, завернутую в красную косынку.  Так в охапке держат цыганки своих детей. Он никогда не забудет  этого: огромный, печальный клюв вороны возле ее лица.

Она нашла ее зарытой  в землю. Так когда-то поступали казаки с пленными недругами. "Это сделали дети", - сказала она, и в  этой фразе была не только простая констатация, но и неожиданная брезгливость к людям. Он вспомнил, как недавно она сказала ему:  "Я становлюсь  благодарной тебе, что ты никогда не хотел иметь детей"». (Невыносимая легкость бытия).

Такие дети бросали слепых котят в костер, чтобы те «смешно лопались»; они повесили в заброшенном парке недалеко от моего дома собаку, которую я кормила… Сомневаюсь, чтобы эти дети видели ангелов.

Нет, я не пытаюсь сказать, что все дети – монстры. Но я против любых обобщений: разные взрослые – разные и дети.

"Женщина, которую он любил больше всего на свете (ему тогда было 30), часто говорила ему (слыша это, он был близок к отчаянию), что с жизнью связывает ее лишь тончайшая нить. Да, она хочет жить, жизнь безмерно радует ее, но в то же время она знает, что это «хочу жить» соткано из волокон паутины. Достаточно совсем малого, столь бесконечно малого, чтобы ты оказался по другую сторону границы, за которой все теряет смысл: любовь, убеждения, вера, История. Вся загадочность человеческой жизни коренится в том, что она протекает в непосредственной близости, а то и в прямом соприкосновении с этой границей, что их разделяют не километры, но всего один миллиметр."

Милан Кундера. Книга смеха и забвения.

Тамина в этой книге - моя вторая любимейшая книжная героиня, после его же Аньес из "Бессмертия".

А цитата - так, навеяна пустым спором с Забавой по поводу "преступности" самоубийств...

Кстати, в Европе (фоном идут за спиной "Евроньюс") рекордное (если уместно говорить о подобном явлении в контексте "рекордов") количество самоубийств - 58.000 в год... Больше, чем несчастных случаев и дорожных происшествий. И даже цивилизованная Европа вполне равнодушна. ЧтО ждать от нас, немытых России и Украины...? Ненавидим. Подают на рельсы - мешают ехать на работу...     

• Когда я был молодым писателем в Праге, я ненавидел слово «поколение», от которого попахивало стадностью.

Я покинула сообщество ru_kundera.

Поясню.

Шаря по «интересу» Кундера, нашла зародышевое еще сообщество – ни толковой информации, ни одного поста, ни-че-го. Участников – 7 человек. Написала ироничный пост о некомпетентности, что ли. Получила ответ от основателя, pani_alona с предложением стать вторым соавтором, а то у нее нет времени, бла-бла. Хорошо.

И вот - после того, как я увлеклась работой - сделала «страницу о пользователе», принесла ссылки и информацию, регулярно публиковалась, привела с собой своих друзей – вдруг я оказалась удаленной из создателей сообщества той самой pani_alon’ой – без всяких объяснений.

Я не очень удивилась – ибо с самого начала было не совсем комфортно: да, пишу охотно и от души, ведь тема интересна – любимый Кундерик! Но зависеть от капризов основного создателя, всегда рискуя без всяких объяснений остаться не у дел?

Надеюсь, я помогла, и сообщество теперь с успехом обойдется без меня.

- Вся беда в том, - сказал Шкрета после долгого задумчивого молчания, -  что ты окружен идиотами!  Разве  я  могу  у  кого-нибудь в  этом городе спросить совета? Интеллигентный человек рождается в абсолютном изгнании. В  силу  своей  профессии я только и занят этой мыслью:  человечество плодит невероятное количество идиотов. Чем глупее  индивид,  тем  сильнее  у  него  желание  размножаться.  Полноценные личности производят на свет не более одного ребенка, а лучшие из них, вроде тебя, приходят  к решению вообще не плодиться. Это катастрофа.

Аньес лежит, вытянувшись на спине, и в голове ее проносятся картины; в них снова присутствует этот странный ласковый человек, который все знает о них, но при этом не имеет понятия, что такое Эйфелева башня. Она отдала бы все, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз, но он умышленно выбрал время, когда они дома оба. Аньес тщетно обдумывает, какой бы хитростью услать Поля из квартиры. Все трое сидят в креслах вокруг низкого столика за тремя чашечками кофе, и Поль старается развлечь гостя. Аньес лишь ждет, когда гость заговорит о том, зачем он пришел. Она-то ведь это знает( читать дальше )

А знаете ли вы, что начиная с 1985 Милан Кундера дает только письменные интервью по причине того, что его часто неверно цитировали?

Это же как надо было достать человека искажениями сказанного!

Вообще.

Новости – напичканы сообщениями о несчастьях всевозможного масштаба, все это «горячие точки»… Невозможность скрыться от наглого, всевидящего ока камеры. Вот – горе, ужас, но камера беззастенчиво выхватывает «лакомые кусочки»: кровь на халате врача, трупы, обезображенные гримасами ужаса лица выживших… Именно – падки на слезы, на горе: вот, вот – вот эту бьющуюся в истерике женщину, крупным планом, давай, будет продаваться!

Вспоминаю Кундерины размышления на тему в «Бессмертии»:

В  середине  журнала  был  репортаж  о  катастрофе, происшедшей во время воздушного парада:  в  толпу  зрителей  рухнул  горящий самолет. Фото графии были большие, каждая из  них  помещалась  на  развороте журнала, и на них были  запечатлены  люди,  в  ужасе  разбегающиеся  во  все стороны, обгорелые одежды, обожженная кожа, пламя, взметающееся с тел; не  в силах оторвать взгляда, Аньес думала о том, какую дикую радость  должен  был испытывать фотограф, скучавший во время банального зрелища и вдруг узревший, как в образе пылающего самолета падает к нему с неба удача.

…И там  был  фотограф.  Везде  -  фотограф.  Фотограф,  спрятанный  за кустом. Фотограф, переодетый в  хромого  нищего.  Повсюду  всевидящее  око.  Повсюду объектив.

Ах, как всё верно! И мы – привыкли, приучены; нас уже не задевает вид крови, мы ужинаем, поглядывая на экран ТВ, где люди барахтаются в крови…Телеэкран беспрерывно изрыгает на нас страдания, жертвы – вырабатывая иммунитет. Насилие, войны, страх, боль, ад – абстракция, превращенная телевидением в шоу. 

      "- В этой стране люди не ценят утра. Через силу просыпаются под звон будильника, который разбивает их сон, как удар топора, и тотчас предаются печальной суете. Скажите мне, каким может быть день, начатый столь насильственным актом! Что должно происходить с людьми, которые вседневно с помощью будильника получают небольшой электрический шок! Они изо дня в день привыкают к насилию и изо дня в день отучаются от наслаждения. Поверьте мне, характер людей формируют их утра."

Милан Кундера. Вальс на прощание

...Абсолютно согласна. Поэтому и характер - не дай Бог...

Продолжаю с ужасом наблюдать экземпляры человеческой породы, по чистой случайности не попавшие в кунтс-камеру. Давно уже не даёт покоя вопрос: почему люди с таким маниакальным упорством подчеркивают наиуродливейшие части своих тел? В этом есть что-то патологическое. Или - психологическое? Выставить некрасивое, то, чего стесняешься - чтобы постепенно все привыкли?..